-- Не велит пускать, -- сказала, наконец, Ариша.
-- Не велит? -- Меня не велит?
-- Нельзя... нехорошо... Иль не понимаешь?
-- Понимаю! Очень даже хорошо понимаю вас, шлюх проклятых! -- громко и злобно ответил Никифор и, спрыгнув с крылечка, подбежал к окнам, -- и стекла зазвенели и посыпались на землю.
На крыльце появилась Таня, в накинутом на голые плечи каньевом белом одеяле, с такими испуганными и негодующими глазами.
-- Что ты, бешеный, в своем уме или нет?
-- В своем собственном! -- ухмыляясь, надменно произнес Никифор.
-- Не имеешь права! Что я тебе? жена, что ли? Мужик!
-- Вот ты как?!
Никифор развернулся и наотмашь ударил Таню по щеке с такой силой, что она покачнулась. А когда она, оправляя сползшее с плеча одеяло, со слезами на глазах, хотела что-то сказать, то Никифор не дал ей опомниться и, размахнувшись, звонко ударил по другой щеке и, злобно прошипев "стерьва", толкнул ее в грудь кулаком, после чего Таня покатилась на землю и закричала раздирающим душу воплем, немного хриплым и визгливым, похожим на крик человека, которого душат... А Никифор повернулся и пошел прочь и скоро исчез за амбарушками...