-- Это все пустяки, пройдет! -- ворковала Ариша. -- Милые бранятся, только тешатся... Вот какая пословица есть!..
-- Не смеши ты меня, Аринушка! Хорошая потеха! Ха-ха-ха! Посмотри-ка, глаза не видать!
И Таня опять хохотала сквозь слезы и прикладывала к вздувшемуся глазу намоченное водой полотенце...
-- Вот уж фабрика гудит... До которых пор прокаталажились... -- сказала Ариша, -- люди выспались да и за работу, а мы только спать собираемся...
VI.
"Назло Таньке" Никифор пошел шататься по разным скверным местам и, потушив злобу и потребность мести, вернулся домой, растерянный и несчастный, очень поздно. Весь день он провалялся на кровати с головной болью, и у него не было никакого страха, когда Петька сообщил, что управляющий хочет прогнать его с места. Случилось что-то скверное и непоправимое, пред которым боязнь за место совсем стушевалась... Пусть выгонят с места... Наплевать! Теперь уж все равно, потому что прежнее не вернется, а без этого "прежнего" все равно тяжело и горько -- будет он при месте или без места... Никифор слонялся по коридорам, потерянный и странный, и у него было такое чувство, словно он потерял самое дорогое и главное в жизни... Равнодушно выслушал он выговор управляющего, и ему было нисколько не совестно, когда тот говорил:
-- Это тебе и не совестно, пьяная твоя рожа? Как ты людям-то будешь в глаза глядеть, а?
А Никифору было наплевать на всех людей, и в то время, когда управляющий читал ему нотацию и объяснял, что значит честный человек, а что -- подлец, Никифор думал о том, что, когда придет суббота, он пойдет к Тане и будет просить у ней прощения...
-- Понял? -- спросил управляющий, кончив нотацию.
-- Так точно, -- ответил Никифор, хотя и не слышал даже хорошенько, что говорил управляющий.