-- Экий грех!..
Дня через три после этого зашел Никифор. Никто его не встретил. Дверь была не заперта, и он прошел через все комнаты и потом заглянул в кухню. Здесь Ариша гладила белую кофточку и, увидя Никифора, сказала:
-- Нет нашей Танюши! Оставили ее там...
-- Оставили, -- задумчиво повторил Никифор и, присев на табурет, стал крутить на указательном пальце свой картуз с лакированным козырьком.
-- Белье вот ей глажу... Завтра пойду к ней... Не забыть бы еще: наказывала твой патрет захватить...
-- Хм! -- выпустил Никифор и закурил папиросу.
-- Чай, зайдешь к ней как-нибудь в больницу-то проведать? Очень просила тебя... -- сказала Ариша, продолжая гладить утюгом кофточку.
-- Само собой! Эхе-хе! -- вздохнул Никифор и встал. Потом он пустил в папиросу слюны, подавил мундштук и отбросил окурок в сторону.
-- Надо отправляться, -- сказал он, но, надев на голову картуз, продолжал стоять.
-- Надо отправляться...