Между прочим, подвергся существенному изменению и описанный выше порядок на фельдшерском пункте в Поповке. Окунев стал ездить в Поповку почти каждое воскресенье и до десятого пота возился с бестолковыми и беспомощными в своей нищете пациентами. И это нововведение не нравилось как
фельдшеру, Игнатию Анемподистовичу, так и самим пациентам.
Игнатий Анемподистович был недоволен по двум причинам: с одной стороны, его седую опытность оскорбляло недоверие молодого врача, с едва пробившимися усами и бородкой, а с другой -- ему приходилось теперь, вместо прежних "от 12 до 2-х", торчать в амбулатории с 12 до 6 часов вечера.
-- Ты против меня, котенок! -- ворчал Игнатий Анемподистович, со злостью растирая в фарфоровой ступке какой-нибудь медикамент, чем ему теперь приходилось заниматься по преимуществу. -- Я восемнадцать лет служу, а ты -- без году неделя!..
А пациенты были недовольны потому, что новый доктор очень долго их по своей добросовестности задерживал; покончив свои хозяйственные дела на базаре, все они стремились поскорее сесть в пустые телеги и с грохотом поскакать на застоявшихся лошадках домой, рассыпавшись по пыльным проселочным дорогам. А доктор не умел ставить так быстро диагнозы, как это делал до сих пор Игнатий Анемподистович.
-- Молод... Плохо еще понимает свое дело... Подистыч проворнее...
-- Ну, еще бы! Тот тебя сразу наскрозь видит. Наловчился...
-- Еще бы не наловчился!.. А только дохтор ему теперь ходу не дает...
-- Ах ты, оказия какая! Солнце-то вон уж где... Надо отправляться... Пес с ими, и с дохторами-то... Поеду!
Так тихо разговаривали на крыльце пациенты, ожидая своей очереди.