-- Сбегай на пункт. Скажи, чтобы немедленно подавали. Скажи: я буду жаловаться... И Семен этот -- баба, кислая баба! Пошел в половине восьмого и до сих пор нет...
Маланья отправилась. Чрез окно было видно, как эта женщина с высоко подоткнутым подолом, с горделивой осанкой молодости и здоровья, проворно семеня ногами, пошла грудью вперед, размахивая голыми руками. Она дошла до спуска в овраг и остановилась, ибо увидала возвращающегося Семена.
-- Сем-е-ен! Какого лешего ты до-о-лго? Беги на пункт, торопи лошаде-ей! -- зычно закричала она с горы, и её голос перелетел через овраг, через часть города и, ударившись в сплошную стену садов, отскочил эхом "ей", а петух испугался и тревожно закокал, опасаясь каких-либо неприятностей для своего семейства, рывшегося в навозе по склону оврага.
Посыльный Семен не торопясь взобрался на гору и развалистой походкой приблизился к раскрытому окну:
-- Барин!
-- Ну какого чёрта ты... -- начал, было, Николай Григорьевич.
-- Нет лошадей.
-- Как нет?..
-- А так, нет... Всех разогнали... Была одна пара, и ее стали нам впрягать, да потом пришли от исправника... Туда взяли.
-- Исправник уехал... Я слышал колокольчики рано утром и... и врешь. Он ездит на тройке...