-- Как видите...
Лука Лукич, не оборачиваясь, подал секретарю руку, а затем опять сделался совершенно неподвижным, не проявляя никакого желания изменить принятую позу. Он любил удить в одиночестве и терпеть не мог, когда на него в это время смотрели, а особливо -- когда спрашивали: клюет ли?
-- Жарища-то какая... а? -- произнес Иван Васильевич, присаживаясь сзади рыбака на бревно и снимая шляпу.
-- Жарко, сударь, жарко!..--сердито бросил Лука Лукич.
Он чувствовал на своей спине взгляд Ивана Васильевича и поводил плечами от ощущения какой-то неловкости во всем теле.
-- Клюет? а? Лука Лукич?
Лука Лукич вздохнул от скрытой энергии скапливающегося раздражения и сказал:
-- Плохо, сударь, плохо...
А Иван Васильевич не унимался: он вытянул из бревен садок рыбака, -- вода, скатываясь с прутьев, забулькала позади, и оставшийся на суше ерш стал беспокойно колотиться о стенки садка...
-- Э! Один ерш... не стоило хлопотать...