-- Ведь как же теперь делать? нам что же? наше дело -- вези, а кого, -- это, барин, не от меня... Тарантас это -- другой, не тот...
-- Я сегодня не поеду: некогда, -- изменив тон, сказал серьезно Николай Григорьевич и ушел в комнаты, а лошадки труском двинулись под гору, тихо побрякивая колокольчиками.
-- Нешто не поедешь? -- спросила Маланья.
-- Нет.
-- А сам не спал... торопил самовар, -- упрекнула она барина и, войдя в кухню, печально сообщила Семену:
-- Не поедет он...
Семен чистил барские сапоги. С огорчения он обругал один из этих сапогов и, со злостью плюнув ему в физиономию, растер сапожной щеткой.
-- Ну-с, теперь нора отправляться, -- произнес Николай Григорьевич и пошел бить тревогу.
Прежде всего он пошел в номера с вывеской: "Отель де-гранд", где остановился старичок Крокин: эти номера были ближе гостиницы "Палермо", где остановились Степанов с Куроедовым. Когда Николай Григорьевич проходил через площадь, где стоял собор, колокол ударил к обедне. Почти у самого храма ему повстречался протопоп Никодим.
-- Небойсь, Господу помолиться спешите? -- спросил он Николая Григорьевича, когда они, поравнявшись, взялись за руки. В маленьких черненьких глазках отца Никодима светился хитрый огонек: вопрос был задан с заднею мыслью -- намекнуть доктору, что не мешало бы побольше думать о душе и почаще посещать храм Божий.