-- Ну-с!
-- Исправник позвал хозяев этих самых амбаров и спрашивает: "Ваши свиньи?" -- Нет. "А может быть, ваши?" -- Нет. А раз нет, -- приказал переловить. Сегодня, чуть свет, облаву и устроили... Городовые, пожарные... С баграми, с вилами... Старый бредень достали... Визгу этого было...
-- Теперь все объясняется, -- серьезно произнес Лука Лукич, приподнимаясь.
Действительно, теперь все было ясно.
Сегодня на рассвете, когда у людей бывает самый сладкий и крепкий сон, жена разбудила Луку Лукича, встревоженная и перепуганная. Окно спальной было распахнуто настежь для прохлады, и через это окно было слышно что-то ужасное... "Слышишь?" -- спросила жена. "Слышу", -- ответил Лука Лукич. Над мирно и сладко спавшим городом в предрассветной тишине умирающей ночи проносились какие-то дикие крики и душу раздирающие вопли. Можно было подумать, что весь город режут или душат... "А? мм... не понимаю... но все-таки не волнуйся" -- сказал Лука Лукич, а на всякий случай закрыл окно и запер на задвижку... Долго они с женой не спали и ждали все, что вот-вот случится что-то ужасное, невероятное, сверхъестественное. Но ничего не случилось. Они заснули, а когда проснулись, -- солнце было высоко, щебетали птицы, и не было никакого страха...
-- Теперь понятно! -- еще раз сказал Лука Лукич и, посмотрев на часы, стал свертывать удочки, а когда свернул, то сел и стал снимать сапоги.
-- Может быть, и вы, сударь, за компанию?
-- С плотов? А удобно ли?.. Дамы...
-- Какие там дамы! -- перебил Лука Лукич. -- Я всегда, как кончу удить, купаюсь... И никогда не видал никаких дам... Когда искупаешься, то легко идти на гору, больше сил, прохладнее...
-- А пожалуй...