Иван Васильевич разделся раньше, но ему не хотелось первым лезть в воду и он поджидал Луку Лукича.
-- Так всех, говорите, переловили?
-- Всех. Четыре свиньи, семь поросят и борова. Борова вилами поранили... Силища в нем -- невозможная... Чуть справились... Теперь все они при полиции.
-- Куда же их, сударь, денут?
-- Съедят.
-- Господи, благослови! -- произнес Лука Лукич, перекрестился и, мелькнув в воздухе обнаженным телом, с шумом ухнул в воду и поплыл, пыхтя и отдуваясь.
Иван Васильевич тоже перекрестился и стал осторожно спускаться ногами в воду, а когда достал дна, то окунулся три раза с головой и сейчас же вылез на плот и, обняв себя собственными руками, стал дрожать, как в лихорадке.
-- Редко, сударь, купаетесь... Ух! Хорошо!.. Съедят, говорите?.. Кто же их, сударь, съест?
-- Начальство, конечно... Господи, благослови!
И Иван Васильевич опять тихо и нерешительно полез в воду ногами вперед.