А Николай Семенович все глубже и глубже уходил в себя. Он редко выходил из дому и возвратившись из гимназии, молча обедал и удалялся в свой кабинет; здесь он либо читал газету, либо похаживал из угла в угол и напевал вполголоса грустные мотивы малороссийских песен, либо просто валялся на софе в апатично-вялом состоянии духа.
Время шло. Петр был уже в восьмом классе, возмужал, вытянулся и заговорил неровным баском приближавшейся зрелости, а Николай Семенович похудел, пожелтел и хандрил, апатично плывя по течению...
IV.
Вдова коллежского асессора Анна Васильевна Свищева жила в одной из отдаленнейших частей города, там, где по улицам свободно разгуливали, вместе с обывателями, коровы, а в грязных лужах и болотах купались, вместе со свиньями, обывательские ребятишки, где было мало домов, но много заборов, где были дешевы квартиры, но дороги извозчики.
Когда-то были лучшие времена, -- Анна Васильевна жила на Дворянской улице. Но это было так давно, что теперь кажется маловероятным не только для знакомых Анны Васильевны, но даже и для нее самой. Вот уже восемнадцать лет, как она живет в Грязном проулке, и двенадцать лет, как живет в этом именно домике с палисадником и с крылечком набок. Анна Васильевна так сжилась и с Грязным проулком, и со своей квартирой, что расстраивается на целый день, если ей даже только приснится, что они переезжают на новую квартиру...
Анна Васильевна была одна из тех увядших дам, которые, кажется, так и родятся вдовами. По крайней мере, все знакомые помнили ее вдовой с тех пор, как знали. Как все подобные вдовы, Анна Васильевна застыла в своих привычках, взглядах и жила по раз навсегда установленному шаблону. От коллежского асессора остался грудной ребенок, который теперь уже "дозревал", готовясь к выпускному экзамену и к вступлению в университет.
Мать с сыном жили в небольшой, но чистенькой квартирке, где можно было устроить и зал, и столовую, и кабинет Михаилу Свищеву. Жили они очень скромно, но большой нужды все-таки не было: мать получала небольшую пенсию, сын прирабатывал уроками, платить в гимназию не приходилось, -- сына освобождали от платы.
Михаил Свищев был надеждой и гордостью вдовы коллежского асессора.
У Анны Васильевны были две слабости: во-первых, она придавала особое значение тому обстоятельству, что она не просто вдова, а вдова коллежского асессора, а во-вторых, не менее она гордилась тем, что у нее сын кончает гимназию и впоследствии будет тоже коллежским асессором. Эти два положения составляли, как казалось Анне Васильевне, ее привилегию, ее преимущества пред другими вдовами, и она при всяком удобном случае старалась выставить эти преимущества на вид.
Анна Васильевна была бедна, но горда, и бедность заставляла ее с особенной заботливостью соблюдать все обычные церемонии и приличия, которые, так сказать, равняли ее с "порядочными". Делая визиты, например, она требовала, чтобы ей отплачивали эти визиты не позднее трех дней, любила, чтобы ее Машка -- кухарка, горничная и все, что угодно, -- непременно докладывала ей об обеде, о самоваре, о приходе гостя, и раньше доклада не выходила, хотя и знала, что идти надо. Сына своего она называла Мишелем, произнося это как-то в нос и через зубы, и в разговоре с ним при посторонних употребляла весь свой запас французских слов и коротких фраз.