Мать, вздохнувши, отошла прочь. Она пошла в спальню и стала укладываться в постель... В постели она долго думала о том, как трудно сделаться "человеком", сколько сил и здоровья потратит ее Мишель, прежде чем сделается коллежским асессором.
Около 12 часов ночи члены ассоциации, крепко пожавши друг другу руки, стали расходиться по домам. Машка, стоя у парадной двери, заспанная и сердитая, с нетерпением ожидала, когда "провалится последний емназист", потом крепко хлопнула дверью, заперла ее на крючок и отправилась на кухню спать.
-- Шарамыжники! -- ворчала она, укладываясь на печь, -вишь, до кой поры канителились! Нечего делать-то...
VI.
Николай Семенович временно исправлял обязанности классного наставника и путешествовал, в сопровождении Куропаткина, по ученическим квартирам.
Вечер выдался сырой. Мелкая изморось и ветер неприятно раздражали лицо. Николай Семенович поднял высоко плечи и прятал голову в воротнике пальто. Он был в самом пессимистическом настроении духа: морщился, кряхтел и не слушал, что болтает спутник, успевший уже зайти на перепутье в ресторан и погреться около буфетной стойки.
Хлюп! хлюп! хлюп! -- шлепали санки по лужам, и грязные брызги летели во все стороны, а седоки подпрыгивали и покачивались.
-- Тпру-у-у!..
Николай Семенович был погружен в неотносящияся к делу размышления... Очнувшись, он посмотрел, куда подъехали:
-- К Свищеву зайдем... Он хоть и на выпуске, а все-таки... кстати, мимо...