За последние два года они с братом как-то отделились друг от друга, перестали интересоваться друг другом, перестали говорить о жизни, о своих планах, делиться впечатлениями повседневной жизни. Петр уже не идет к нему со своими "вопросами", не просит его советов, помощи разрешать эти "вопросы". А он, Николай Семенович, словно и доволен всем этим, словно это так и быть должно. Почему?.. Было горячее желание сделать из брата что-то особенное, оригинальное, было желание следить за процессом развития его духовных сил и духовных потребностей, а теперь вся забота -- сшить мундир, купить учебников, внести за право учения деньги и только... Почему и как все это вышло?
Николай Семенович ходил взад и вперед по комнате и думал, как все это вышло, с чего началось охлаждение и что было причиной.
Когда-то они с братом были большими друзьями. А теперь?
Теперь словно стало что-то между ними... Пробудившаяся жажда знаний и потребность в общении удовлетворяются юношей самостоятельно и с помощью товарищей, а Николай Семенович, когда-то страстно желавший играть первенствующую роль в духовной жизни любимого брата, теперь сам отстранился, отошел в сторонку... Теперь он только "сочувствует"... Почему так? Неужели он окончательно уже зачерствел в своей казенной скорлупке, и все лучшие стороны души успели в нем атрофироваться?
Кто-то постучал в дверь.
-- Можно, -- тихо произнес Николай Семенович.
Дверь отворилась: вошел Петр. Лицо его было бледно, он смотрел несколько сконфуженно и, видимо, переживал сильное волнение.
-- Я пришел, Коля, сказать тебе несколько слов, -- потупившись, заговорил он.
-- Ну, скажи, скажи! -- мягко ответил Николай Семенович, обвив правой рукой талию брата.
Некоторое время они ходили по комнате молча. Петр несколько раз откашливался, собираясь заговорить, но язык не повиновался ему.