-- Странствующий... Идет к Розовому Озеру.
Рудокопы, опершись оземь лопатами и кирками, с любопытством рассматривали меня и расспрашивали, из каких я краев и чем занимаюсь. Я рассказал им в коротких словах свои приключения, и они удивленно качали головами.
-- Теперь уже поздно идти тебе дальше... Ночуй у нас, а утром до восхода солнца поднимешься на вершины гор и спустишься в Розовую долину.
-- Верно. Теперь темно: покатишься с гор и разобьешься. Чем выше, тем сахар крепче, а на вершинах он такой гладкий, словно лед...
-- Завтра мы дадим тебе санки, взберешься на горы, а оттуда скатишься!
-- Разобьется! -- кричал кто-то, махая руками.
-- Как-нибудь спустится!.. -- успокаивал другой.
Все кричали, советовали, и трудно было прийти к какому-нибудь решению.
-- Ну, ты тут оставайся, а мне надо домой! -- сказал Улыба и, взяв топор, начал рубить и складывать в телегу сахар. Потом мы с ним простились, как давнишние друзья, и Улыба поехал и скоро пропал в облаках. Только временами было слышно, как стучала его лошадка копытцами по твердому сахару...
Скрылось солнце. Рудокопы кончили работу и, разжигая костры из сахарного кустарника, рассаживались группами там и сям по склону гор. В сахарном домике загорелся синенький огонек. В вышине вспыхнули большущие серебряные звезды. Выкатилась вдруг откуда-то громадная луна серебристо-зеленоватого цвета, и Сахарные горы засверкали разноцветными огоньками, как сверкает зимою иней на лунном свете... Внизу горы были окутаны облаками, а вверху горели алмазами, и все это было так чудно и удивительно, что душа трепетала от восхищения.