Миновали рощу.
Солнце еще не вышло, и синие облака спали в сумерках на горах и под горами. Еще две-три звезды догорали в небесах... Чем выше мы поднимались, тем сильнее скользили ноги и тем труднее было идти. Кое-где высокие, пропадавшие в облаках скалы открывали свои мрачные ущелья, и мы пробирались ощупью, пока не выбирались из этих черных пропастей. Несколько раз нам приходилось проходить по самому краю скал, и тогда сахарный песок сыпался из-под наших ног и шумел, скатываясь в пропасти, -- как шумит горный водопад... Раза три из-под наших ног с клекотом поднимались белые орлы, и сердце вздрагивало от испуга.
-- Ну вот я и дошел! -- сказал вдруг старый рудокоп, остановившись около заброшенной шахты. -- Кыш, вы! -- закричал он и на кого-то замахнулся лопатой.
-- Кого это ты пугаешь? -- спросил я.
-- Горных карликов! Развелось их теперь у нас в горах видимо-невидимо... Таскают у нас лопаты и кирки и роют зря, где попало...
-- Чего же они роют?
-- Орехи заливные берут... Кыш, ты!
Меж глыб сахара мелькнула фигурка коричневого карлика, потом появилась под самыми ногами у рудокопа, и он пихнул его ногой.
-- Гоп-гоп! -- крикнул карлик и кубарем покатился под гору. А за ним стали прыгать и другие прятавшиеся в сахаре карлики и с криком скатывались в пропасти.
-- А что, не опасный это народ?..