Наступило тяжелое молчаніе. Офицеръ читалъ и пересматривалъ бумаги; рыжеватый господинъ скользилъ равнодушнымъ взоромъ по потолку, по стѣнамъ, по шкафамъ, мимолетомъ взглянулъ на Анатолія Ивановича и вздохнулъ. Анатолій Ивановичъ поймалъ этотъ взглядъ и вздохъ и принялъ ихъ за сочувствіе со стороны рыжеватаго господина.
-- Только въ Россіи возможны подобныя безобразія! -- вполголоса отвѣтилъ онъ на сочувственный взглядъ, а жандармскій офицеръ улыбнулся и, не отрываясь отъ бумагъ, замѣтилъ:
-- Это вы относительно поведенія дѣйствительныхъ статскихъ совѣтниковъ?.. Вѣрно-съ... Даже и при конституціи это какъ-то странно... Не идетъ какъ-то... Скажите, генералъ!.. Вы остановились въ меблированныхъ комнатахъ "Пальмира"?.. Одинъ вы пріѣхали туда, или съ кѣмъ-нибудь, хотя бы и на двухъ разныхъ извощикахъ?..
И опять тонъ, которымъ было произнесено слово "генералъ", оскорбилъ Анатолія Ивановича. Начались сердцебіеніе и одышка, и пропала способность вести себя тактично:
-- Вотъ что-съ! -- Анатолій Ивановичъ всталъ, унтеръ-офицеры встрепенулись и подвинулись ближе къ Анатолію Ивановичу.-- Вотъ что-съ! Если вамъ не нравится, что я -- генералъ, то сдѣлайте одолженіе -- зовите меня по имени или по фамиліи, но издѣваться надъ...
-- Успокойтесь... Присядьте!.. Я вовсе не желалъ и не думалъ, что оскорблю васъ, называя генераломъ...
-- Да я и не позволю! -- съ хрипотой въ голосѣ перебилъ Анатолій Ивановичъ.
-- Прошу не возвышать голоса...
Анатолій Ивановичъ сѣлъ и началъ тяжело дышать.
-- Стратоновъ! Подай имъ стаканъ воды!..