-- Не дозволено...
-- Въ такомъ случаѣ, у васъ тутъ парикмахеръ какой-то... Мнѣ необходимо побриться: я вовсе не желаю дѣлаться Навуходоносоромъ...
-- Вѣдь они, этотъ парикмахеръ -- политическій, а не то, чтобы для бритья и стрижки... Для этого у насъ есть уголовный... Только вѣдь вамъ, пожалуй, не подойдетъ: онъ, ежели -- наголо кого, или подъ-польку... Это которые -- въ каторгу, тѣ наголо, а, напримѣръ, почтовые чиновники, тѣ подъ-польку...
-- Убирайся къ чорту! Наголо!.. Дуракъ!
На бѣду Анатолія Иваныча власти усумнились въ его личности: казалось совершенно невѣроятнымъ, чтобы дѣйствительный статскій совѣтникъ, хотя и въ отставкѣ, участвовалъ въ уличныхъ демонстраціяхъ съ краснымъ флагомъ и пѣлъ революціонныя пѣсни. Устанавливали личность по мѣсту постояннаго жительства Анатолія Ивановича, а жилъ онъ очень далеко, да и сношенія были затруднены: желѣзныя дороги не ходили, и почта съ телеграфомъ не дѣйствовали... Кромѣ этого, въ номерахъ "Пальмира", изъ которыхъ былъ взятъ Анатолій Ивановичъ, въ одну съ нимъ ночь былъ арестованъ какой-то молодой человѣкъ съ предметомъ, который могъ служить предполагаемой оболочкою для бомбы... Изъ разспросовъ номерной прислуги было установлено, что Анатолій Ивановичъ и молодой человѣкъ одновременно, хотя и на разныхъ извощикахъ, пріѣхали въ Пальмиру и, проживая здѣсь, тщательно избѣгали другъ друга, но иногда одновременно удалялись въ мужскую уборную, гдѣ, вѣроятно, и входили въ общеніе между собою...
Шли дни, прошла уже недѣля, а Анатолій Ивановичъ сидѣлъ, я никто передъ нимъ не извинялся. Анатолій Ивановичъ писалъ жалобы разнымъ высокопоставленнымъ лицамъ, но толку никакого не получалось. Анатолій Ивановичъ ослабъ и похудѣлъ, и у него возобновились перебои въ сердцѣ... Каждый день его водили на прогулку, и, походивъ полчаса въ безмолвномъ дворикѣ, со всѣхъ сторонъ окруженномъ высокими стѣнами, Анатолій Ивановичъ возвращался съ дрожащими ногами и съ одышкой... Днемъ клопы спали, и этимъ спѣшилъ воспользоваться Анатолій Ивановичъ: послѣ прогулки онъ ложился подремать. Но со всѣхъ сторонъ постукивали въ стѣны, словно гдѣ-то работали телеграфные аппараты, и это мѣшало отдаться глубокому сну: едва погрузившись въ сладкую дрему, Анатолій Ивановичъ вскакивалъ съ постели, потому что ему чудилось, будто онъ лежитъ въ своемъ кабинетѣ и кто-то постукиваетъ къ нему въ дверь.
-- Войдите! -- разрѣшалъ Анатолій Ивановичъ, но никто не входилъ. Анатолій Ивановичъ недоумѣвающимъ взоромъ обводилъ свою камеру и, наталкиваясь на окно съ рѣшеткой и на парашку въ углу, приходилъ въ ясное сознаніе... и сонъ отлеталъ. Раздосадованный, онъ вставалъ съ постели и, схвативъ мѣдную солоняцу, сердито стучалъ въ стѣну, приказывая такимъ образомъ не безпокоить его. Но стуки продолжались. Среди арестованныхъ ходили смутные слухи, что въ пятой камерѣ сидитъ генералъ... Юные политическіе преступники въ номерахъ четвертомъ и шестомъ догадывались, что сосѣдъ ихъ, конечно, не настоящій генералъ, а просто -- нелегальный, съ партійной кличкою "генерала". Сосѣди усиленно выстукивали: "кто сидитъ?" Но таинственный арестантъ отмалчивался, и это еще болѣе убѣждало ихъ, что рядомъ сидитъ человѣкъ серьезный, осторожный и значительный. "По какому дѣлу?" -- настойчиво выстукивали съ обѣихъ сторонъ, но отвѣта не было. Сосѣдъ слѣва прекратилъ стукъ: "чортъ его знаетъ, думалъ онъ,-- возможно, что подсадили шпіона"... Но сосѣдъ справа, болѣе пылкій и довѣрчивый, продолжалъ стучать даже послѣ того, какъ получилъ наказаніе: лишился прогулки. Послѣ тщетныхъ попытокъ вызвать на разговоръ, настойчивый гимназистъ попробовалъ, завязать съ сосѣдомъ переписку. Однажды, убирая камеру Анатолія Ивановича, уголовный арестантъ -- "парашникъ" бросилъ на постель свернутую въ трубочку бумажку и подмигнулъ Анатолію Ивановичу. Долго Анатолій Ивановичъ ломалъ голову, что бы могло означать это подмигиваніе, и догадался только тогда, когда случайно нашелъ на своей постели записку. Развернувъ бумажку изъ-подъ чая, Анатолій Ивановичъ прочиталъ: "Товарищъ! Завтра, когда меня поведутъ на прогулку, кашляйте: если вы "с.-р." -- одинъ разъ, если "с.-д." -- два раза"...
-- Хм! Ничего не понимаю,-- прошепталъ Анатолій Ивановичъ и сдѣлалъ предположеніе, что, вѣроятно, они подсадили шпіона и желаютъ выпытать что-то... Это весьма возможно: посадили въ тюрьму по ошибкѣ, видятъ, что ихъ положеніе весьма неудобное, ну вотъ и стараются выпытать что-нибудь противуправительственное... Напрасно! Онъ не мальчишка...
Ночью поминутно щелкала дверная форточка, и въ отверстіи за стекломъ шевелился чей-то глазъ. Это дѣйствовало на нервы Анатолія Ивановича и вызывало сердцебіеніе.
-- Ну что ты, братецъ, смотришь? Это, наконецъ, неделикатно!..