На первыхъ порахъ монахъ Иліодоръ началъ выполнять свою программу цѣликомъ: онъ громилъ не только интеллигенцію и жидовъ, но и купцовъ-богачей и властей предержащихъ. Власти очутились въ большомъ затрудненіи: съ одной стороны -- монархистъ, а съ другой -- крамольникъ. Какъ быть?
Ежели монархистъ, значитъ -- противъ конституціи, другомъ приходится, но тогда какъ же понять такое поведеніе, что властей кастеритъ?.. Ни подъ какой циркуляръ не подходитъ. "Боже царя" поетъ, а полиціймейстера признать не желаетъ, интеллигенцію и лендовъ бьетъ, а жандармскаго полковника въ грошъ не ставитъ, а въ довершеніе всего и Св. Синодъ ругаетъ... Растерялись не только царицынскія власти, а даже и въ Петербургѣ во взглядахъ на это необычайное явленіе разошлись. Раньше было ясно: противъ жидовъ и интеллигенціи -- значитъ -- "свой"- А тутъ такая помѣсь въ убѣжденіяхъ, что не знай, поощрить, а не знай,-- заточить. Сдѣлали такъ, что и наказали и поощрили. На оба случая, чтобы промаха не вышло. Сперва заточили, а потомъ поощрили. Сдѣлали внушеніе насчетъ властей. Монахъ рѣшилъ, что надо обновлять Россію поосторожнѣе, что безъ г.г. губернаторовъ, на первыхъ порахъ никакъ не обойдешься, и повелъ линію иначе: какъ прибудетъ въ городъ, такъ, прежде всего, -- шествіе къ губернатору, а потомъ въ соборъ. Эта поправка въ тактикѣ привела къ прекраснымъ результатамъ: въ г. Нижнемъ-Нов- городѣ Иліодоръ говорилъ погромную рѣчь съ губернаторскаго балкона въ присутствіи главной власти. Губернаторъ Хвостовъ, какъ извѣстно, тоже все зло усматриваетъ въ интеллигенціи и въ жидахъ, а потому въ Нижнемъ Иліодоръ былъ желаннымъ гостемъ и не встрѣчалъ никакихъ препонъ къ проповѣди своего "монархическаго демократизма"... Газеты переполнены описаніями перваго крестоваго похода Иліодора по Волгѣ. Монахъ и его толпа настроены воинственно: въ каждомъ городѣ избіенія и угрозы, анафема, потрясеніе палками, погромныя рѣчи. И все это -- съ разрѣшенія властей, а часто и при ихъ соучастіи..Мнѣ привелось проѣхаться по Волгѣ и побывать въ нѣкоторыхъ приволжскихъ городахъ. Изъ разговоровъ съ интеллигентными жителями я вынесъ такое впечатлѣніе, что затѣя донского монаха серьезнѣе, чѣмъ это кажется издали, особенно намъ, столичнымъ жителямъ.
-- Изъ кого состоитъ толпа монаха?
-- Пока она не такъ велика, наполовину въ ней бабъ, подростковъ и городского отребья, но есть уже и фанатики, убѣжденные послѣдователи Иліодоровской программы: "только царь и простой народъ, остальныхъ -- убрать". Эта проповѣдь, при темнотѣ народной и при тяжелыхъ экономическихъ условіяхъ, усугубленныхъ грядущимъ въ Поволжьѣ голодомъ, можетъ повести къ такимъ послѣдствіямъ, которымъ будутъ не рады не только культурные люди, но и тѣ господа, которые теперь покровительствуютъ Иліодоровскому "монархическому демократизму"...
Развѣ, читатель, въ этихъ словахъ нѣтъ правды? Вѣдь, народъ и теперь еще послѣ революціи, остался для насъ таинственнымъ не знакомцемъ. Революція пробудила въ немъ много надеждъ и ничего не дала ему; ни правовое, ни экономическое положеніе его не измѣнилось къ лучшему, а если и измѣнилось, то -- къ худшему. Въ народныхъ нѣдрахъ скоплялось всяческое недовольство, которое усиленно культивировалось властями въ теченіе безконечнаго "успокоительнаго періода". Вѣдь всѣ пожары начинаются съ искры. Если до сихъ поръ народъ бьетъ докторовъ и вѣритъ, что это они пускаютъ въ воду холеру, то не легче ли ему повѣрить въ Иліодоровскую идею, что купцы, власти, интеллигенція и жиды -- главные враги народа, подлежащіе: искорененію. Слѣпой религіозно политическій фанатизмъ голодной и недовольной толпы, предводительствуемый монахомъ съ крестомъ въ, рукахъ, можетъ разжечь въ Поволжьѣ такой пожаръ, который не такъ-то легко будетъ потушить потомъ...
-- Это шутки съ огнемъ...
Многіе считаютъ казака-монаха полусумасшедшимъ. Я -- другого мнѣнія. Очень неглупъ. Умнѣе многихъ г.г. губернаторовъ, съ разрѣшенія которыхъ онъ проповѣдуетъ свой своеобразный "монархическій демократизмъ"...
Изъ Царицына телеграфируютъ:
Иліодоръ поѣхалъ въ Москву. Цѣль своей поѣздки онъ объяснилъ провожающимъ его поклонникамъ такъ: ему надо ѣхать далеко для того, чтобы совершить, можетъ быть, кончить, великое дѣло, по окончаніи котораго вся Россія зазвонитъ въ колокола, а у всѣхъ русскихъ дураковъ и безбожниковъ перекосятся рты. Со всѣхъ концовъ свѣта собирается конгрессъ православныхъ людей, чтобы обсудить послѣднія рѣшительныя мѣры, какъ однимъ ударомъ избавиться отъ жидовъ, безбожниковъ и дураковъ. Наступаетъ время окончательной раздѣлки съ врагами русскаго народа".
Много въ этихъ словахъ фанатическаго пафоса и, быть можетъ, преждевременной самоувѣренности, но что дѣло здѣсь пахнетъ не однимъ религіознымъ фанатизмомъ, можетъ не понять только дуракъ... Кстати, о какихъ это дуракахъ говоритъ все время неистовый монахъ? Жидовъ и безбожниковъ онъ суммируетъ въ "интеллигенцію" и ихъ дураками не называетъ... Если припомнить первую стадію проповѣднической дѣятельности монаха, то -- увы!-- въ роли дураковъ выступаютъ у Иліодора его властные покровители.