Раскрываю глаза: дядюшка!.. Пока я успел прийти в полное сознание и стряхнуть сладкий сон, дядюшка выдернул у меня из руки голубенькую ленточку и, осмотрев ее, покачал головою:
— Ну, рыцарь подвязки[245], иди чай пить!..
— Отдайте!..
— Зачем тебе?
— Не мне отдайте, а… надо возвратить… — в смущении заговорил я, поняв наконец, в чем дело.
— Молодец! Спасибо! — и дядюшка вдруг обнял, поцеловал меня и прослезился.
— За что? Что вы!
— Тебе следовало бы медаль за спасение утопающих, но я тебя просто поцелую…
«Ага! Вот в чем дело!..» Приятно и как-то неловко, совестно… Приятно, что оценено по достоинству мое самоотвержение, но неловко выслушивать похвалы своей храбрости.
Пошли пить чай. Тетушка погладила меня по голове, я огрызнулся. Не мальчик, в самом деле! Ее нет. Не выходит. Стараюсь этого не замечать, но украдкой посматриваю на дверь, в которую она должна войти… Хочется спросить, но воздерживаюсь. Это — достойнее.