— Как же это, Осип? Без тебя дело не выйдет… Ты уж пойдем!
— Да я всей душой бы, а только…
И опять чешет за ухом:
— Препятствие!
Мы вынули флягу с коньяком, сами выпили и Осипу стаканчик поднесли. Перекрестился, поздравил с «порошей», выпил, крякнул, вытер усы и говорит шепотом:
— Опять черт на моей бабе поехал!
— Неужто жена не пускает, а ты… слушаешься?!
Раньше мы не замечали, чтобы Осип был в особенном послушании у своей жены.
— Боишься своей бабы?
— Не в том беда! — посматривая боязливо на входную дверь, сказал Осип. — А скучает она, моя супруга… Ребят, видишь, у нас нет, а ей охота… Не рождаются у нас дети, а она, дура, взяла себе в башку, что от того и не рождаются, что я по лесам с ружьем шляюсь… Шляешься, говорит, как кобель бездомовый, потому, дескать, от тебя и приплоду нет! От земли, говорит, отбился, от жены отбился… Терпела, говорит, а больше не желаю.