— Я, брат, решил опять на фронт. Рука у меня уже действует…
— Разве дело только в руке? В том, чтобы быть способным убивать?
— Любить разучился…
— Ну а как же с Вероникой?
— Дела давно минувших дней, преданье старины глубокой[419] …
— Эх, ты! Такой клад тебе в руки дается, а ты… А она верит в вашу любовь и, кажется, только этим и живет…
— Романтика, брат!.. Помнишь «пьяную бабу» в Выселках?
Владимир не сразу ответил. Смутился, растерялся, и ему сделалось стыдно говорить об этом в белом домике, около Лады и ребенка.
— Гадость! Не вспоминать, а забыть надо…
— Я не люблю себя обманывать. Какой есть…