— Куда, нанчы, отправляется?
Я ответил, что был в сельсовете, иду домой, и добавил:
— У вас хорошие места, жить хорошо!
Глаза старика заблестели:
— На плохом месте не стали бы до старости жить, — с гордостью произнес он и тут же сник, его глаза потемнели.— Место хорошее, да сами родились мы несчастными, — добавил он.
Мне стало грустно. Мы оба стали смотреть себе в ноги.
Наконец, старик снова заговорил:
— Покормил бы, нанчы, но последнее толокно съели. Ложись, отдыхай.
Я поблагодарил его и лег на длинную некрашеную плаху около стола. Но не успел я задремать, как в юрту вошли три девушки, и я увидел Шолбан.
— Далеко, Канза? — спросила она меня.