-- Я слышал, у него есть разрешение от губернского комитета. Не знаю, насколько это верно,-- заметил кабатчик, почесывая живот.
Мельник растерялся, но в комитете много мужиков, и ему нужно поддержать достоинство.
-- Нынче власть, как сука, во все стороны хвостом. Неделю назад я получил от земельного отдела одобрение за охрану леса, а теперь видно только и осталось, что шапку в охапку и уходить! Пусть послужит кто другой, с меня хватит!-- сказал он, махнув рукою.
-- Виктор стал большевиком и лезет к власти,-- заметил кабатчик.
-- А я разве не такой же большевик? -- гордо спросил мельник и поглядел на мужиков строго.
-- Да, поди вот, разберись с ними! Какую-то особую власть им надо, кажется, чего еще?-- вздохнул кабатчик.
В воскресенье с раннего утра по всем дорогам люди партиями шли к волостному комитету. Ушастые шапки, башлыки, платки, шинели и сарафаны. Клубом клубит ветер, сугробы дымят как печи, говор людской по дорогам. Сердито звенит колокола, богомольные проходят мимо церкви, крестятся и спешат дальше.
Высокий опушенный дом, желтый и просторный, всех не вмещает. За оградой, у памятника царю, на ограде, на площади, под окнами -- бороды, усы. разноцветный глазастый бисер. Досужий солдат упорно и настойчиво колотит освободителя-царя по голове прикладом. Мужики расшатывают памятник и хохочут: крепок, крепче Николашки. Народ идет пешком, подкатывает на лошадях шуршит на лыжах, отряхивает шапки, стоит и ждет начала. Белый пар из ноздрей, дым махорки и, как ворчание грозы в облаках, перекатывается говор. Нетерпеливые головы глядят на окна Совета.
-- Долго ли там? Замерзли...
-- Идут, идут, дайте дорогу!