Мельник, получая бумажку от Виктора, дрожал. По ночам сыновья и он ходили около мельницы и амбаров с охотничьими ружьями и ждали, что вот нагрянут к ним посланные от Виктора забирать муку.
-- Это грабеж! Мы ему покажем!-- храбрились они в отчаянии.
-- Пусть сунется, я не пожалею пули,-- грозил мельник. Он осунулся, похудел, потерял румянец, подвязал полотенцем живот и писал на Виктора в город жалобы и доносы.
XXV
Люди в усадьбах горевали: хлеб был вывезен, скот распродан, семена успели съесть. Виктор их успокоил; он обещал им дать и семена, и хлеб, и скот. Он сделал из усадеб коммуны. Всех, кто приходил к нему просить земли,-- он отправлял в усадьбу, и люди шли иногда неохотно, но шли и тащили за собой корову, другую, а были такие, что привели и лошадь. Но ни семян, ни хлеба не было, и Виктор мучился, не в силах решиться на крайние меры. А пока он посылал на мельницу приказ за приказом, брал за помол зерном с яровины,-- надо на весну запасать семян; вызывал мельника дан отчет об усадьбах; по солдатским пайкам оказалась растрата, не было счетов, неизвестно кому и сколько выдано пособия за солдат, затеряны мельником ведомости.
Мельник и не думал идти к Виктору. Виктор послал ему бумажку с требованием сдать муку в комитет по твердой цене -- ни мельника, ни муки не было. Виктор послал людей, наконец, арестовать мельника. Посланцев встретили на мельнице из ружья, одного ранили.
Тогда Виктор сказал в комитете на совещании:
-- Я поеду сам... Какого я дьявола вожусь с мельником! Разве теперь не власть на местах? Эй, молодцы, гоните завтра из деревни к комитету подводы! К мельнику за хлебом едем, слыхали? -- и в голосе его задрожала жестокая нотка.
И вдруг получается бумажка из города -- мельницу отобрать можно. Это было спасение, которое пришло как раз в пору, когда он направлял обозы на мельницу. С души скатился камень -- совесть его спокойна. Не легко проводить власть на местах и самому придумывать приказы! Пусть кто скажет, что это легко, Виктор обнажит перед таким человеком свою голову и покажет: она у него стала совершенно седой, так ему легко дались приказы и жестокая борьба за власть бедноты.
Он приехал к мельнице на пятнадцати подводах с шестью солдатами. Сыновья мельника, увидев как спускаются с горы подводы, побежали за охотничьими, ружьями. Виктор стоит на первой подводе, шапка у пего а на затылок, а в руках он держит вожжи. Позади охрана -- шесть молодцов с винтовками. Заворачивая лошадь у мельницы, он увидал на крыше чучело, усмехнулся. Борода на чучеле стала пестрой и развевается от ветра как знамя. Виктор забыл, когда у него была такая борода. Это уже не тот Виктор, что колотил Платоху на спектакле, теперь о бороде в волости и не вспоминают.