И снова перед ним раздвигаются стены, встает перед глазами прошлое, тяжелая жизнь. Всегда, когда ему становилось тяжко и горько, она приходила к нему, брала его за плечи и утешала шутливыми словами, нежной лаской. Топор после этого с особенной силой ходил в его руках. Теперь уже он не плотник, он работник большой, над большим работает хозяйством. Он постарел, устал, а она попрежнему утешает его.
И, чувстуя к ней огромный прилив нежности, он сознает, что прожил с нею жизнь неплохо.
-- Ничего, Марья, выдержим,-- говорит он, прижимая ее рукой,-- семян теперь достал, мукой разжился, лошади есть. К осени будем с урожаем, все будут сыты, обуты, одеты... Новый порядок окрепнет, посадят на мое место другого кого, а я на отдых пойду.
Так мечтал Виктор и подымались перед его глазами новые избы, артели, колыхалась спелая рожь на полях, дымились овины. Он вздрагивал во сне. Тысячи поднятых им бревен, сотни поставленных изб заставляли по ночам дергаться его тело. Марья гладила его руки, ноги, поправила подушку под головой.
-- Труженик ты мой, и во сне покоя нет,-- шептала она.
А на дворе уже пели петухи и красное из-за горы выкатывалось солнце.
1928--1929 г.
Ноябрь -- март.