Виктор злился на этих никудышных плотников, которые получают больше, чем он, и еще ворчат! Он поплевал на руки и поднялся на сруб, положив в карман рукавицы.
-- А ну, за работу, что ли!--сказал он строго и оглядел начатую постройку глазами мастера.
Старики зашевелились и закряхтели. Каждый удар у Виктора, рассчитан, глаз верен, рука тверда. Бревна он врубал так плотно, что с трудом можно было различить щелочку, спайку в глазах, а топор стучал и рубил -- быстро и точно, как машина. Щепки летели на утоптанный снег, как подбитые пулей чайки, борода раздувалась от ветра.
Под вечер пришел мельник. Видеть Виктора у себя на работе было для него большим удовольствием. Выпятив брюхо, он подошел к срубу и, не снимая шапки, приветствовал плотников.
-- Дело, я вижу, идет!--сказал он громко, и плотники отложили топоры. Старики достали табакерки -- они не прочь побеседовать с мельником.
-- Дело теперь пошло,-- откликнулся Козырев.
Виктор молчал, он не ответил на приветствие и продолжал вымерять бревна. Мельнику хотелось с ним заговорить, ему неловко, что он дешево платит Виктору.
-- Как, Виктор Андреевич, хорошая выходит толчея? -- спросил его мельник. Виктор проворчал что-то в бороду; мельник не расслышал и переспросил:
-- Тебе не кажется, что эти молодцы хорошо поработали без тебя? Они не испортили дело? -- спросил он, понижая голос.
-- Сеновал выйдет хороший,-- ответил Виктор, сплюнув сердито в сторону.