Мельница гудит и дрожит на четыре снасти; белая пыль и голуби вьются над крышей. Виктор остановился около мельницы, ему все здесь давно знакомо. Но маслобойку он видит впервые. Свежие желтые бревна, тесовая белая крыша снаружи, а внутри бьют с грохотом толкачи по забоям, выжимают из колоба масло. Бабьи платки и сарафаны мелькают в дверях. Вот несколько женщин тащат на салазках фляги, полные маслом, и мешки с теплым колобом. Счастливый путь! Ребятки попробуют сегодня с хлебцем свежего масла.

Из маслобойки доносится бабий визг, хохот и крики -- несомненно, сыновья мельника балуют с бабами. Оттуда выскочил Платоха, красный и возбужденный, лицо у него вымазано маслом. Вслед ему кричат и смеются бабы, они хорошо ему задали. Парень, хохочет и грозит шутливо бабам: "погодите, я до вас доберусь, я вылью вам под кофту не одну чашку масла!"

Заметив Виктора, Платоха проводит рукавом по лицу, вытирая масло, расстегивает засаленный ватный пиджак и глядит на часы. Лицо у него стало суровым и важным, он дорожит своим временем, ему некогда разговаривать с Виктором, его ждут дела, пропасть дела -- маслобойка, мельница и всякое такое...

-- Ага, пришел,-- с удовлетворением разглядывает он Виктора.-- Так! Ну, можешь идти работать -- сказал он, усмехаясь.

Виктор подошел к толчее. На срубе сидят два старика с седыми бородами и молодой парнишка, подросток лет шестнадцати, Васька. Виктор всех их знает, они из ближних деревень.

-- А, пришел, подрядчик!-- сказал один из стариков, Козырев и постучал по табакерке ногтем.

Подрядчик! Да, он бывал когда-то и подрядчиком, бывали в его артели и эти старики. Все они против него ничего не стоят, он -- настоящий мастер. И Виктор выпростал из-за кушака топор.

-- Тебе, я слышал, мельник дал по пятнадцать фунтов ржаной муки,-- правда это?-- спросил его другой старик, Акиндин из Полян. Нос у Акиндина широкий, вдавленный, похожий на седло, а потому и прозвище ему было Седёлка. Говорил он гнусавым голосом, по праздникам любил петь скабрезные песни, и все знали, что он пьяница и шут.

-- Да, мне дали пятнадцать фунтов,-- ответил Виктор с горькой усмешкой. Плотники не заметили его грустной усмешки: борода у него густая.

-- Мельник что захочет, то и даст, у него полные амбары зерна и муки, а за помол он грабит страсть сколько. Работники не успевают таскать мешки... Ему все можно делать, чтоб ему сдохнуть!-- с раздражением сказал Козырев. Он завидовал Виктору, бранил мельника, возмущался и ворчал.