-- Восемь фунтов и перебрать снова!-- приказал он громко.
Виктор запустил руку в бороду, поглядел на мельника, на сруб и переспросил:
-- Восемь фунтов?
Мельник утвердительно кивнул головой. Виктор крикнул: "берегись!" -- и тяжелое бревно с грохотом полетело вниз. -- Раскатывай!-- крикнул он плотникам. Мельник посмотрел на золотые часы и, запрятав их в жилет, медленно направился к дому. А сзади глухо грохотали бревна, как орудийная стрельба.
К вечеру сруб был разобран, а на другой день стал подниматься на новом месте. Руки Виктора с невероятной силой поднимали и ворочали бревна,-- тяжелые, толстые корабельные сосны из барского леса. Голос его густой и широкой трубой гремел и разносился далеко кругом.
-- Эй, шевелись живей, тухлое мясо! А ну, разиком да вдруг -- гоп!-- и звуки отлетали в фигурные окна большого дома мельника.
Сыновья мельника подходят к срубу, веселые, краснощекие ребята. Виктор знает, что их не взяли на военную службу за взятку, и питает к ним вражду. Их широко знают кругом за удалый нрав; на посиделках они не скупятся давать девкам на гостинцы, а ребятам на выпивку. Несмотря на их щедрость и веселый нрав, их ненавидят за чванство. Они не прочь разыграть из себя купцов и похвастать даже тем, чего у них и не было. Несмотря на прохладную сырую погоду, они распахнули полушубки и выпятили животы, как это делал отец. На жилетках у них толстые серебряные цепочки. Платоха, а за ним и Мишка, вынули часы и щелкнули крышками. Это, были золотые часы; они выменяли их на муку в городе.
-- Два часа,-- сказал Платоха и сделал важное лицо.
-- Из минуты в минуту,-- кивнул головой Мишка.
Им казалось, что Виктор лопнет от зависти, глядя на их часы. Но Виктор не обращает внимания. Он тюкает молча топором и борода его играет на ветру.