-- Три фунта,-- убитым голосом ответил Виктор.
-- Дурак Платоха,-- с досадой сказал мельник, и довольная усмешка проступила на его лице сквозь жирный румянец,-- такому плотнику три фунта! Я дам тебе восемь ржаной, чтобы не обидно было. Держи мешок. Платошка конечно пошутил, голову оторву, кобелю! Держи мешок -- шире держи!-- разошелся мельник.
Виктор почувствовал облегчение, словно тяжелая гора скатилась с плеч. "Восемь фунтов -- это все же хлеб! Мельнику, видать, совестно стало бедняка прижимать, стыдно ему жадничать, он и дал прибавку". Так думал Виктор, шире раскрывая мешок. Мельник отвесил ему полтора пуда.
-- Да захвати немного гороховой муки на кисель ребятишкам,-- предложил мельник.
Виктор подставил шапку -- ничего другого подходящего у него не было. Мельник насыпал полную шапку, а шапка была большая.
Виктор шел домой, держа в одной руке шапку с дорогой гороховой мукой, а другой -- мешок за плечами. Резкий, почти зимний ветер раздувал его длинную и широкую бороду, и клубил на голове волосы.
Обида и злость прошли, как бы опустились на дно души. Если сыновья мельника жестоко издевались над ним, то сам мельник обошелся с ним как будто хорошо, справедливо. Не думал в эти минуты Виктор, что "справедливость" богатого мельника -- петля на шее бедняка. Радостно бежал он домой, плотнее прижимая шапку к груди, чтобы ветер не развеял муку.
VII
Виктор несколько успокоился: семья его пока сыта. Но надолго ли? Семья не маленькая -- тринадцать душ, сколько им надо хлеба! Картошке пришел конец, капусте, грибам тоже, а ребятишки растут, аппетит у них прямо волчий. Пайки, какими их наделяла Марья, исчезали мгновенно, и ребятишки беспрестанно требовали прибавки. Марья дрожащей и расчетливой рукой отрезала им еще по кусочку и запирала хлеб в сундук.
Голод -- не тетка, он толкал ребят на воровство. Как-то Марья нашла в сундуке вместо хлеба одни огрызки. Не было конца ее жалобам и воплям, а сытые ребята спрятались на полати и таращили на мать испуганные глазенки. Они давно уже научились отпирать замок искривленным ржавым гвоздиком и таскали по кусочкам. На этот раз они не досмотрели и съели почти весь хлеб. И досталось же им!