-- Дела у нас скверные,-- хлеба нет,-- угрюмо сказал Андрей. -- Приехал, а здесь хоть шаром покати. И чего только глядели эти дураки!-- с горечью воскликнул он. -- Эх, не было меня дома!
-- Чего глядели? А глядели, что на старое может повернуться... Ведь, что только делается -- в толк не возьмешь,-- оправдывался конюх.
-- Чего делается? Революция делается! Гляди прямо, вот и будет все ясно, а то замотает. Революция все меняет, раньше он был барин и мы его батраками, а нынче мы -- хозяева! Вот и все! Барин, конечно, не согласен, он тебя языком, и так и этак, а мы его вот так!-- потряс Андрюха винтовкой.
-- Не сносить тебе головы, сынок,-- вздохнул конюх.
Виктор ошеломлен. Глаза его широко раскрыты и радостно блестят. Он увидел просвет. -- "Вот она, революция, что делает!"
-- Пока ее мне не свернули, я сам не одному сверну! По крайней мере буду знать, что не задаром гибну,-- ответил Андрей.
-- Вот он у меня какой!-- с гордостью сказал конюх,-- прямо, свет увидели, как пришел! С голоду бы сдохнуть, а он взял да и отобрал у кухарки ключи от кладовой, и барина на паек посадил -- прямо потеха!
-- Скоро твои сыновья с войны придут? -- спросил Андрей Виктора. Ему немного совестно стало от отцовских похвал.
-- Да не знаю как... Младшие обещаются к рождеству, а старший у меня большевик, большая шишка в полку -- с гордостью ответил Виктор, словно у него выросли крылья. -- Он вроде тебя, тоже так отписал, чтобы господ по шее, а богачей прогнать из комитета... Он у меня боевой -- вот бы вас пара!-- И голос у Виктора задрожал, когда он говорил о сыне.
-- Сенька у тебя что надо, мы бы с ним закрутили тут, только бы он пришел! Знаешь, Виктор, переезжай к нам, мы прямо тебя в хоромы. Пока я жив, нас здесь ни один чорт не тронет, патронов У меня целая сумка, а придут твои ребята -- мы зададим багатеям встряску!-- сказал Андрюха Виктору.