-- Я подумаю,-- ответил Виктор, запуская в бороду руку.
-- Чего думать? -- Говори, запряжем всех лошадей, да и к тебе, барахло твое и детвору в сани и переедем с треском, чтобы по всей волости было слышно. Пусть мельник удавится на сосне от злости!-- усмехнулся Андрюха.
-- Я подумаю,-- повторил Виктор.
-- Скорее думай, а то подговорю другого. Не будь трусом, потом жалеть станешь.
Задумчивый и взволнованный уходил Виктор из усадьбы с караваем под мышкой. Приняли его в усадьбе хорошо, работники там народ добрый и веселый. Ободрили, утешили его так, хоть и в самом деле туда переезжай. А вдруг да... И это "вдруг" омрачило его, сомнение закрадывалось в душу. Ведь ежели по-Андрюхиному -- как-то слишком просто -- переехал и живи! Да еще не как-нибудь, а в хоромах, куда раньше не каждый Мог войти. Чудно как-то, да и барин этот вертится тут, семью отправил в город, а сам живет, гуляет по усадьбе и все думает, что он хозяин... Нет, страшно туда ехать Виктору. Как бы ему своего не потерять, как бы ему потом не каяться! Еще здорово влететь можно. Андрюха с винтовкой упаси бог какой, лучше от него подальше. Вспоминая свои речи в усадьбе, Виктор поморщился-- он чересчур храбрился там:
-- Как только что, то из мельника вытряхну потроха, я сам -- большевик!-- заявил он Андрюхе. Солдат пришел в восторг.
-- Слышишь, отец, что говорит эта борода? А ты у меня всего боишься,-- сказал тот. А Виктор прибавил гордо: -- Я никогда не был робким. Ежели не теперь наша доля, лучше головой в петлю! Всем надо заодно, тогда ничего не страшно. Ты хорошо сделал, что принес с собой ружье, я тоже напишу сыновьям, чтобы они ко мне без ружья и не являлись,-- засверкал он глазами, и борода его тряслась грозно. А теперь он стыдился своей внезапной вспышки. Над его бородой занесены ножницы Платохи. "От них никуда не уйдешь",-- с горечью думал Виктор. -- В усадьбе тоже не было хлеба и ему нет другого пути, как опять на эту мельницу, будь она проклята!
Утром, собираясь на работу, Виктор захватил с собой большой мешок на всякий случай. Ежели Платоха покупает бороду не в шутку, то он возьмет за нее как можно дороже! Проходя мимо усадьбы, он глубже надвинул на глава шапку и подумал со стыдом и гневом: "Куда иду? Эх, Виктор, Виктор! Баба ты, а не Виктор!"
X
-- Три пуда,-- предлагает Платоха.