-- Тятька пришел!-- воскликнул мальчонка обрадованный и бросился к отцу со всех ног в надежде на корочку хлебца. Виктор, оттолкнув тихонько сына и прикрывая лицо рукой, полез на полати. Марья забеспокоилась, уж не захворал ли мужик.
-- Собирать ужинать, что ли? -- ласково спросила Марья. Виктор промолчал, как будто жена не к нему обращалась. "Уж не стряслась ли какая беда" -- подумала Марья и поднялась на приступок.
-- Не приключилось ли чего? -- с тревогой в голосе спросила она.
Он взял ее ладонь и поднес к своему лицу. Марья вскрикнула.
-- Виктор! Да что с тобой? -- испуганно заголосила она, как слепая шаря рукой по его лицу. Спрыгнула с приступка, зажгла лучину и осветила его.
Лучина выпала из рук. Марья заплакала. Виктор каким-то глухим и виноватым голосом рассказал ей о случившемся, а потом, погладив ее руку, промолвил кротко:
-- Мешок-то за дверью -- убери его и испеки чего-нибудь, ведь без хлеба сидите...
Марья захлопотала у печки, утирая передником слезы. Из рук ее все валилось и падало. "Помогите, девки; расселись, кобылы, на лавках! Ты Агашка!.." -- крикнула она. Она понимала, как должно быть Виктору тяжело. Столько лет носить бороду, такую прекрасную бороду, и под старость лишиться ее, навлечь срам на себя. С плачем полезла она на полати к мужу.
-- Батюшки, что они с тобой сделали, ироды,-- причитала она. Виктор молчит, как убитый.-- Как ты решился осрамить себя? Ой, Виктор, Виктор!-- в голосе ее слышится упрек.
-- Отстань! Коли нечего есть, не то еще сделаешь,-- с досадой вырвалось у Виктора.