-- Весь день нынче ничего не делаешь и ни шиша не получишь.
-- Подбери губы, слюна течет!-- спокойно ответил Виктор. -- Вчера за меня получили с вас в усадьбе,-- добавил он со злой иронией.
-- Пойдем, Платоха,-- поднялся Мишка, бросая на Виктора свирепый взгляд.
Ребята вышли, а Виктор полез на крышу. Пока он поднимался по лесенке, ребята юркнули в амбар. Через несколько минут он услыхал смех дочек и визгливый голос Мишки. Скрепя сердце, Виктор опять спустился в амбар. Раза три повторилась такая игра. Ребятам понравилось дразнить рыжего мрачного плотника и, наконец, они вывели его из угрюмого спокойствия.
Чорт-Платоха сделал из бороды Виктора парик, настоящее чудо! В этом парике Платоха подошел к срубу. Сбежался народ: и с мельницы, и из дому. А вверху на самой крыше, выкатив на Платоху свирепые голубые глаза, сидел Виктор. Кафтан, нос, глаза и шоптаники его, Виктора, лицо, обросшее короткой щетиной, казалось чужим. Виктор с огромной рыжей бородой хохотал внизу у сруба, а мужику на крыше оставалось только сыпать на его голову проклятия. Толпа стонала от восторга. Мельница гудела и дрожала, стекла в доме мельника звенели. Широко раскрытые рты, дикие визгливые звуки, гримасы до слез,-- люди чуть не падали на снег от смеха.
-- Э, холера вам в живот, чего смеетесь? -- шумел Виктор на крыше.
Ругань Виктора только разжигала неистовство толпы.
Смех разросся в сплошную бурю, в единодушный вопль. Дочки Виктора выбежали из амбара и смеялись как безумные. Этот смех был особенно обиден Виктору: "ржут как кобылы, бесстыжие. Ржут над отцом! Разве не для них я продал свою бороду?"
Платоха торжествовал. Он ходил кругом сруба гоголем-купцом, гладил необыкновенный парик свой. Его сочный, красный рот смеялся в рыжей дыре бороды. Молодое лицо, обрамленное ею, казалось еще задорнее. Молодой купец с золотыми часами казался отчаянным плутом, ухарем. Люди расступались перед ним, схватываясь от смеха за бока, и Платоха не пожалел, что дорого отдал за бороду -- он хорошо посмеялся над Виктором!
Виктору казалось, что никогда он, осмеянный при всем народе, уж не решится толковать с мужиками. Нужно сидеть на крыше, строить мельнику толчею, доделать ее поскорее и уйти, спрятаться, пока не забудут люди, какая у него была борода. Будь они прокляты, эти пять пудов гороховой муки, которые он за нее получил!