У Платохи золотые часы, он взял их у отца. -- "Мне надо выступать по пьесе в золотых часах, а свои я забыл дома",-- сказал он отцу. Мельник закряхтел от неудовольствия, но часы сыну уступил. Развалившись на мягком стуле в первом ряду, мельник блестел лысиною и пыжился от важности. Он все еще председатель, а богатство его растет. Недавно он купил у помещика усадьбу. Об этом мало кто знает, и мельник выжидает время, когда можно будет похвастать. Об этом знает Виктор, но Виктор молчит -- он хорошо ему платит за работу -- он платит ему теперь по десять фунтов в день.

Сыновья мельника держат себя настоящими хозяевами спектакля и мелькают там и тут, ставят кулисы, волокут на сцену декорации, мебель, и все это на виду, чтобы публика не скучала; занавес они вздернули под потолок. Буфет устроили они, сняли переборки они, за декорации и парики платили они. Это дело встало им в копеечку, и они не скрывают этого, отнюдь нет. Они ежеминутно напоминают об этом.

-- Тише ты, чорт!-- кричит Платоха на присадистого широкоплечего парня, который, оттаскивая диван в угол, двинул им так, что кулисы затрещали,-- разоришь, не тебе платить.

-- Он хорошо протирает глаза батькиным рублевикам,-- заметил один мужик, сосед Виктора -- Антон.

-- Мельник богат, он выдержит,-- с убеждением откликнулся другой.

Мужики и бабы толкуют о богатстве мельника, расточительности его сыновей, а Виктор стоит сзади и прислушивается. Многое мог бы он сказать, но пока предпочитает молчать. Часы в его кармане тикают и тикают, он не успел передать их мельникам. Они хлопочут и бегают как угорелые, а народ почтительно сторонится и уступает им дорогу. Виктор морщится, он недоволен, когда они пробираются к девушкам за буфет. Лицо его проясняется, когда они выходят оттуда хлопотать по своим делам.

Девушки продолжают торговать, и Виктор преисполнен родительской гордости. У него хорошие дочки, бойкие такие и веселые, они принарядились сегодня и выглядят красивыми и оживленными. Немного девушек могло сравниться с ними. Разве им не завидуют многие? Все видят, как они торгуют, и почти все у них покупают, а они ведут себя скромно и обращаются со всеми ласково.

Прижимаясь широкой спиной к стене, Виктор решает про себя выстоять здесь весь спектакль, а часы он отдаст потом. Как честный человек, он утаить их не думает, Дочки у него не какие-нибудь шлюхи, не могли они лишнего позволить мельникам. Но тогда почему бы мельникам поставить их за буфет?

-- Нашли кого поставить торговать, не могли выбрать кого почище,-- услышал Виктор возмущенный голос одной бабенки. Голос знакомый, это -- Лукерья. Виктор видит красный ее полушалок и новенький полушубок; она распахнула его от жары и выпятила высокую грудь. Она ревниво поглядывает на Платоху. "Вот бесстыжая баба!" -- подумал Виктор и сурово крякнул.

-- И эти торгуют хорошо, чего еще надо? -- возражает ей соседка. Лукерья не унимается: