-- Свяжите сумасшедшего,-- вопил мельник.
Председатель волости, глава, он приказывал, требовал, грозил, но его никто не слушал. Мужики и парни подвигались к сцене изумленные, завороженные, с дикой радостью на лицах. Виктор молотит мельников, как рожь, и ничего не боится. Молодец этот Виктор; так-так. Поддай им хорошенько, чтобы меньше важничали.
Мельнику оставалось только реветь от страха. Он просил, умолял. Ему казалось, что Виктор убьет его сыновей. Так и было бы. Внезапно кулисы разлетелись в куски и Виктор споткнулся о занавес. Он упал на четвереньки, а сыновья мельника уползли за разбитые кулисы.
Виктор выпрямился, грудь у него ходила ходуном. Он дышал тяжело и часто. Провел рукой по волосам и заметил, что на нем нет шапки. Отыскивая ее глазами, он стал приходить в себя и растерялся: кругом опустошение, поломанная мебель, из толпы гремят навстречу ободряющие крики и, чорт ее знает, куда затерялась шапка! Он нашел ее под диваном в углу и нахлобучил на голову. Он заметил, что вся одежда на нем изорвана. Кафтан лопнул во многих, местах, во все стороны торчат клочьями заплаты. Правый рукав сползал с плеча и держался на одной нитке, левая пола болталась огромным углом и волоклась по полу.
Виктор смутился, гнев его сменился растерянностью и стыдом. Опустив глаза, он отыскивал пальцами крючки и петли, стараясь покрепче запахнуться, но' там, где уцелел крючок, не было петли. Публика не замечала таких пустяков, как порванная одежда, она смотрела на него как на героя. Он стоит на помосте один, как победитель. Толпа топала и кричала:
-- Поиздевались они на мельнице, так им и надо, сволочам!
Мельник дрожал от испуга и злости, и глаза его блуждали, отыскивая защитников. Члены комитета, друзья, почуяв недоброе, успели скрыться. Мельник в бессильной ярости прошипел разбушевавшемуся плотнику:
-- Приди-ка ко мне на мельницу, я тебе дам работу!
-- А мне наплевать на то, что ты не дашь мне работы,-- мрачно ответил Виктор и перевел дух, как будто от долгого бега.
Он стоял на сцене, залитый светом, огромный, страшный, и каждое его слово било по мельнику обухом. Мельник старался его перекричать, осрамить. Голос его был визглив и жидок, железный бас Виктора давил его, глушил. Около мельника сгрудились защитники: кабатчик, игравший Кочкарева и семинарист, игравший Подколесина, Платоха, изображавший Яичницу, и некоторые члены комитета. Они кричали что-то о порядке, о бунте, который разжигает Виктор.