-- Ты был у обезьяньего племени, ты играл с серыми обезьянами, с народом без закона, -- сказала пантера. -- Как стыдно!
-- Когда Балу ударил меня по голове, -- сказал Маугли (он все еще лежал на спине), -- я убежал, и ко мне с деревьев спустились серые обезьяны, они пожалели меня, никто больше обо мне не подумал.
-- Сострадание обезьян! -- Балу фыркнул. -- Тишина горного потока! Прохлада летнего солнца! А что было потом, человеческий детеныш?
-- Потом... потом они дали мне орехов и других хороших вещей и... и на руках отнесли меня на вершины деревьев, сказали, что я их брат по крови, что я отличаюсь от них только тем, что у меня нет хвоста, что когда-нибудь я сделаюсь их предводителем.
-- У них нет предводителя, -- сказала Багира. -- Они лгут, они всегда лгали.
-- Они были очень добры ко мне и просили меня вернуться к ним. Почему меня никогда не водили к обезьянам? Они ходят на задних лапах, как я. Они не били меня, они целый день играют. Позволь мне уйти на вершины деревьев. Злой Балу, пусти меня к ним. Я опять поиграю с ними.
-- Слушай, человеческий детеныш, -- сказал Балу, и его голос зазвучал, как гром в жаркую ночь. -- Я научил тебя законам всех племен, живущих в джунглях, не говорил только о племени обезьян. У них нет закона. Их все презирают. У них нет собственного языка, они пользуются подслушанными словами; их обычаи непохожи на наши. У них нет предводителя, у них нет памяти. Они хвастаются, болтают, уверяют, что они -- великий народ, который совершил великие деяния, но едва упадет орех, как Бандар-Логи начинают смеяться и забывают обо всем. Мы не имеем никаких дел с ними. Мы не пьем там, где пьют обезьяны. Мы не охотимся там, где они охотятся, мы не умираем там, где умирают они. Слыхал ли ты до сегодняшнего дня, чтобы я когда-нибудь говорил о Бандар-Логах?
-- Нет, -- прошептал Маугли. Теперь, когда Балу замолчал, в лесу было совсем тихо.
-- Народ джунглей не думает и не говорит о них. Их очень много, они злы, грязны, бессовестны и во что бы то ни стало хотят, чтобы мы замечали их, но мы их не замечаем, даже когда они бросают в нас орехи и грязь.
Едва он выговорил эти слова, как сверху посыпался град орехов и сухих веток, послышались кашель, вой, сердитые возгласы.