-- Сахи (надо сказать, что иглы делают его довольно несносным) болтал о человеческом детеныше, которого приняли в волчью стаю, но я не поверил ему. Сахи вечно услышит что-нибудь и потом повторяет, но многое он путает.
-- Дикобраз Сахи сказал правду.
-- Знаешь, никогда на свете не было такого человеческого детеныша! Он добрый, умный, смелый. Он мой воспитанник и прославит имя Балу во всех джунглях, кроме того, я... Мы любим его, Каа.
-- Тзз, тзз, -- сказал Каа, вертя головой взад и вперед. -- Я тоже когда-то знал, что такое любовь. Я мог бы порассказать вам...
-- Рассказывать нужно в светлую лунную ночь, когда все сыты, -- быстро сказала Багира. -- Наш человеческий детеныш в руках обезьян, а мы знаем, что из всех обитателей джунглей они боятся только одного Каа.
-- Меня одного? И они правы, -- сказал Каа. -- Обезьяны болтливы, глупы, тщеславны, тщеславны, глупы и болтливы. Но если ваш человеческий детеныш попал в их руки, ему придется плохо. Им скоро надоедают подобранные орехи, и тогда они бросают их с деревьев. Они половину дня носят с собой ветку, намереваясь многое сделать с ней, а потом вдруг без причины ломают ее. Да, ему не позавидовать. И они назвали меня желтой рыбой, вы говорите? Да?
-- Червяком, червяком, дождевым червем, -- сказала Багира, -- и они дали тебе еще много других названий, которые мне стыдно повторять.
-- Следует напомнить им, что они должны почтительно говорить о своем господине. Нам нужно освежить их плохую память. Ну так куда же побежали они с детенышем?
-- Это знают только одни джунгли. Кажется, они направились к стороне заката солнца, -- сказал Балу. -- Мы думали, что ты знаешь это, Каа.
-- Я? Как? Я ловлю их, когда они попадаются на моей дороге, но я не охочусь за племенем Бандар-Логов, или за лягушками, или за зеленой тиной в воде. Кссссс.