-- Я часто вхожу сюда, но до сих пор не мог сделать здесь добра. Войдем.
На роскошной кровати лежал человек, закутанный в драгоценные одеяла, ему хотелось найти облегчение во сне, но облегчение не приходило.
Как только он закрывал глаза, изо всех углов темной богатой комнаты выходили бледные печальные тени, окружали его постель, протягивая к нему руки. В глубоких складках занавесей показывались худые фигуры, повсюду слышались полузаглушенные вздохи и жалобы.
-- Он приобрел богатство недобрым путем, -- сказал Нис. -- Ты слышишь жалобы несчастных, которых он разорил и довел до отчаяния.
-- Уйдите, уйдите, -- кричал нечестный богач, стараясь оттолкнуть видения, которые смущали его сон. Холодный пот струился по его лицу, он прижимал руки к глазам, но не переставал видеть печальные тени. Наконец, он проснулся и закричал:
-- Света, света! -- он позвонил слугам, и они тотчас принесли два серебряных канделябра со множеством свечей, поставили их на стол и тотчас же вышли, робко поглядывая на своего несчастного господина.
-- Никакой свет не отгонит от тебя печальных фигур, -- сказал Нис, -- только раскаяние и старание исправить зло, которое ты сделал, могли бы прогнать от тебя эти видения.
Карлик дотронулся до сердца злого богача железным острием палочки -- это сердце было твердым, как металл. Нис печально покачал головой и оставил безжалостного человека.
На узкой и темной улице из разбитого и заклеенного бумагой окна в нижнем этаже пробивались лучи света. На хромом столе горел огарок сальной свечи. Против него стоял стеклянный графин с водой, свет падал на трудолюбивые руки, чинившие башмак.
Бедный башмачник еще работал в это позднее время. Когда его отяжелевшие веки опускались на глаза, он поглядывал в угол, туда, где спали его дети. Посмотрев на маленькие головки, видневшиеся из-под одеяла, он чувствовал, что его взгляд проясняется, слыша правильное дыхание детей, он сам начинал дышать легче и с новыми силами принимался за работу.