С раннего утра загудел в соборе Святой Софии колокол; со всех концов потянулись граждане в собор. Шла с отцом и Марфуша; хотелось и ей взглянуть на русское красное солнышко, как все называли Александра Ярославовича.
На амвоне показался владыка в полном облачении, с крестом в руках, окружённый духовенством.
-- Идёт, идёт! -- пронёсся шёпот.
В собор вошёл князь. Его вид поразил всех, -- это действительно был красное солнышко. В блестящих воинских доспехах, с наброшенной на плечах малиновой мантией, высокий, стройный, с рассыпавшимися по плечам тёмными кудрями, небольшой бородкой, он светлым взглядом окинул собор и собравшийся в нём народ и начал проходить к амвону, приветливо раскланиваясь.
Его сопровождали несколько дружинников. Взглянула на одного из них Марфуша и зарделась; сердце забилось сильнее, она опустила глаза, потом снова подняла их на дружинника; тот тоже с краской в лице пристально всматривался в неё.
-- Мишутка, -- прошептала Марфуша, и чем-то родным повеяло от этого бравого, красивого дружинника.
Целой вечностью казалась Марфуше обедня. Ещё несколько раз взглядывала она на Солнцева и каждый раз встречалась с ним взглядом.
Наконец богослужение окончилось, но народ не выходил из собора в ожидании выхода князя. Приложившись к кресту, он пошёл к выходу, вслед за ним шёл и Солнцев. Поравнявшись с Марфушей, он отвесил ей низкий поклон, та слегка наклонила свою головку. Гневом сверкнули отцовские глаза, с силою схватил он и сжал её руку.
-- Давно ли с дружинниками шашни свела? -- прошипел старик, когда они вышли из собора. -- Кто таков, говори без утайки?
-- Не знаю, -- прошептала Марфуша, -- кажись, Солнцев, ребятами с ним в саду игрывали.