-- Уж это что и говорить, куда добр! -- подтвердила баба. -- Я тебе лучинки подложу, -- продолжала она, -- сиди себе здесь, а я пойду спать, время.
Симский остался один. Усталость брала своё, его клонила дремота, но он крепился.
Прошло часа два. Симский подошёл к дружиннику. У Солнцева появилась в лице чуть заметная краска; боярин прислушался, из груди вырывалось слабое дыхание.
-- Ай да знахарь! -- проговорил он весело и принялся за перевязку.
Снова слышится только треск лучины да где-то в углу трещит сверчок. Усталость охватывает боярина, сон так и клонит его. Прошло ещё несколько часов, снова пришлось переменять снадобье. Он подошёл к Михайле, тот лежал с открытыми глазами.
-- Никак, ты, боярин? -- тихо спросил его Солнцев.
-- Я, Михайло Осипович, я, голубчик! -- весело говорил Симский. -- Слава тебе Господи, ожил, а я уже думал, что помер ты. Ну что, болит плечо?
-- Нет, только словно рука не моя!
-- Ну, погоди, твоей будет, дай-кося я плечо-то тебе перевяжу!
-- Да где это мы?