-- У добрых людей, Михайло Осипович. Лежи-ка смирно да помалкивай.
Солнцев снова закрыл глаза, дыхание его сделалось ровное, спокойное.
"Ну, слава Богу, жив будет! -- думал боярин. -- Теперь и мне можно будет вздремнуть".
Но сон его был тревожен и недолог. Он слышал, как отворилась дверь и кто-то вошёл в избу. Тотчас же вскочил на ноги боярин. На дворе уже было светло, в избу вошёл знахарь.
-- Дедушка, ему теперь полегчало!
-- Сам вижу, что полегчало. Ничего, Бог милостив, парень он здоровый, молодой, встанет скорей, чем я думал.
Старик снова заварил снадобье; начал он захаживать раза по три в день к больному.
Солнцев заметно начал поправляться; на третий день у него затянуло рану. Знахарь не нарадуется, глядя на него; весело глядит и Симский.
Заговорил дружинник об отъезде, но старик в ответ на это замахал только руками.
-- И думать не моги! -- зашумел он. -- Коли хочешь в живых остаться, так посиди здесь ещё недельки две, а то ведь сгинешь!