Делать было нечего, и Солнцев скрепя сердце должен был повиноваться. Симскому теперь тоже нечего было делать, и он заговорил об отъезде, ему хотелось догнать князя до Новгорода.
-- Пойди к ней, молви, чтоб не сокрушалась, -- говорил Солнцев при прощанье.
-- Увижу, утешу горемычную, -- отвечал Симский.
Боярин уехал и чуть не под самым Новгородом нагнал княжескую дружину. Обрадовался князь, услыхав утешительные вести о Солнцеве.
А Солнцев, оставшись один, затосковал и закручинился. Чувствовал он в себе и силу, и мощь; чувствовал, что без устали, не отдыхая может доехать до Новгорода, но дед упёрся и не пускает его, заботится о нём как о сыне родном. Привязался старик к дружиннику.
Прошло недели две, пришёл знахарь к дружиннику, а тот тоскливо, грустно глядит на него.
-- Чтой-то ты невесел, -- говорит старик.
-- Кабы ты знал, как мне тяжко-то! Так и полетел бы в Новогород!
-- Да что тебя тянет туда, аль зазнобу оставил?
-- Зазноба, дедушка, ах какая зазноба! -- вздохнул дружинник.