Обряд кончился. Сияет жених счастьем, только невеста как окаменелая стоит на месте.
-- Марфа! -- строго окликнул её отец.
Но боярышня, как подкошенный колос, без памяти повалилась на пол.
Все бросились к ней.
-- Ничего, пройдёт: все девки таковы; известно, на первый раз пред людьми стыдно, а там обойдётся, попривыкнет -- и самой любо будет!
Прошло три страшных, мучительных дня. Снова стали одевать Марфушу.
-- Погребают, погребают! Господи, хотя бы Михайло вступился, хотя бы он меня вырвал! А он, поди, ничего, не знает!
Безжизненную, полумёртвую свели Марфушу с крыльца. Бессознательная вошла Марфуша в церковь, бессознательно подошла к аналою и стала рядом с Всеволожским, только мертвенная бледность разливалась по лицу её.
"Что скажет Миша, что подумает обо мне? А что, коли он здесь!" -- невольно пришла ей в голову мысль, и она повела по сторонам глазами и чуть не упала.
В двух шагах от неё стоял Солнцев -- бледный, худой, по-видимому, не менее её мучившийся разлукой; глаза его чёрные, горящие впились в неё. Взглянула она на него, и столько было в этом взгляде любви, ласки, мольбы и вместе с тем отчаяния. А он глядел на неё с ужасом, понимая, что отнимается у него жизнь, всякая надежда на счастье.