-- Какая дань? Новгород всегда был вольный, никому он дани николи не платил! -- слышались крики.
-- Одна лиха беда, -- продолжал посадник. -- В двух днях от Новгорода стоит их орда. Убьём мы послов, тогда целая орда навалит на Новгород и оставит только груды камней.
-- Пусть князь выходит с ними на ратное поле!
-- И князь, и я так мыслили сначала, -- говорил посадник, -- да, как видно, ничего не поделаешь. У князя дружина не велика, если взять и всю, какая наберётся, рать новгородскую, так и то справиться с ними не под силу. Вспомните-ка, как вся Русская земля, опричь только нас, выходила против татар. Что ж, нетто устояла она? А русская рать куда больше нашей была, и ту сломила поганая сила татарская. Где уж нам тягаться с ними. Поглядите, что они сделали из Русской земли, где теперь Киев, Владимир, Суздаль, где другие города? Остались одни развалины. Неужто и нам из Новгорода сделать то же? Мы богаты, дань не обездолит нас; так, по-моему, отпустить послов татарских с миром, дать им дань, и пусть они себе уходят подобру-поздорову восвояси, была бы только цела наша область да вольности. Я так мыслю, а как вы решите, так тому и быть, -- заключил свою речь посадник.
Словно громом оглушили последние слова толпу. Несколько минут стояла она ошеломлённая, окаменелая. Вдруг оживилась, почувствовала глубочайшее оскорбление. И кем же нанесено оскорбление? Излюбленным посадником!
-- Продал он нас татарам! -- послышался чей-то крик.
-- Продал! Иуда, предатель! Покончить с ним! -- заревела толпа, надвигая вперёд, к помосту.
Посадник побледнел; он видел всё более разраставшуюся ярость толпы, он понял безысходное положение и кротко покорился своей участи, только глаза его с укором глядели на толпу.
Вот начали взбираться по лестнице его палачи, но он не дрогнул. Поднимается над его седой головой дубина, толпа с ненавистью смотрит на него, а он стоит спокойно, смотрит на них с укором, бледность, разлита по его лицу, бледность спорящая с сединами. Опустилась дубина, и из седой старческой головы хлынула кровь. Посадник рухнул на помост и тотчас же полетел на землю, столкнутый своими палачами. Толпа при виде крови опьянела и пришла в неистовство.