Может быть, Симский и не был уверен во владыке, но во всяком случае он не обманул боярыню, обещав добыть ей разрешение от обещания идти в монастырь. Это разрешение он принёс ей на другой же день.
Не верила ушам своим боярыня.
-- Чего разрешение, -- говорил весело Симский, -- владыка и на свадьбу тебя благословил.
Закраснелась боярыня, зарумянилась, не верилось ей её счастью.
-- Ох, боярин, столько я горя натерпелась за всю свою жизнь, -- говорила она, -- что и не верится мне теперь ничему хорошему.
-- Эх, боярыня, не век же веченский горе тебе мыкать, -- утешал её Симский, -- пора и счастье испытать. Вот приедет друг сердечный, Михайло Осипович, мы весёлым пирком и за свадебку, а я вот каким дружкой буду, сама увидишь!
Боярыня смеялась, была весела, счастлива.
Снова стала она расцветать, снова молодость начала возвращаться к ней.
Прошла неделя, и вдруг боярыня затуманилась, почуяла она, что что-то неладно начинает делаться с ней. Перепугалась насмерть.
-- Не знаю, -- раздумывала она, -- как это бывает, а чудится мне, что я матерью стала!