Страх охватил её при этой мысли.
-- Господи! Хотя бы Михайло скорей ворочался, что я буду без него делать, -- томилась она, -- сраму-то, сраму что будет. Ведь никто не скажет, что от мужа ребёнок. Какой муж! Сколько лет жила с ним, ничего не было, а как не стало его, так и ребята пошли. Господи Боже? Куда же мне теперь девать свою головушку бедную!
Сидит боярыня и слезами заливается.
"А хорошо было бы, кабы он поскорей вернулся, -- в другой раз думается ей. -- Хорошо бы, уж куда хорошо, у нас бы мальчик был, непременно мальчик, -- мечтает она, -- и весь в Михайлу! Как бы я любила его, Господи, как бы любила".
И снова загорается краска на её лице при этих мыслях, снова глаза искрятся счастьем.
Прошло ещё несколько дней. Встала боярыня утречком рано, в эту ночь особенно что-то плохо спалось ей. Встала она, и какая-то кручина явилась на сердце, словно беду какую чует.
"Чтой-то только делается со мной? Знать, это всё от этой болезни моей", -- думает она.
И ходит боярыня из угла в угол по хоромам, не находит места себе. Тошнёхонько ей. Вдруг до неё донёсся шум с улицы.
-- Знать, опять что-нибудь неладное, что за вольница народ, что за разбойник! -- говорит она.
Послышался стук в ворота; видит, холоп побежал к ним, отворяет их.