"Кого это Бог даёт? Не боярин ли?" -- думается ей.
Ворота распахнулись, и в них как молния верхом на коне влетел всадник, подскакал к крыльцу, соскочил с коня и стал его привязывать.
-- Михайло! -- вырвался крик у боярыни. -- Михайло, родимый, голубчик! -- дрожа всем телом от радости, кричала боярыня, бросаясь навстречу любому.
-- Светик ты мой, радость моя, -- шептала она, обвивая руками шею дружинника.
-- Марфуша, Марфуша! -- говорил бессвязно счастливый Солнцев.
-- Приехал, родимый, заждалась я тебя, голубчик ты мой! Думала сначала, что убили тебя, панихидку по тебе служила!
Солнцев не говорил ничего, у него не находилось слов, он только глядел на свою красавицу боярыню и не мог оторвать от неё глаз.
-- Теперь уж не расстанемся никогда, правда, мой желанный? -- спрашивала боярыня, ласкаясь и прижимаясь к Солнцеву.
-- Зачем, голубка, расставаться, теперь нужно о свадьбе думать, чем скорей повенчаемся, тем лучше, на этой бы неделе свадьбу сыграть.
-- А что я тебе, Мишутка, молвлю, какое слово, -- закрасневшись, проговорила боярыня.