Князь нахмурился.
-- Как же не виноват, коли он впереди всех бунтовщиков был, коли он коноводом был! И как же я отпущу его, коли остальные будут в заключении, ты видишь, я и сына не пожалел.
-- Я про княжича не молвлю, в нём твоя воля, а я прошу тебя за Симского. Не виноват, говорю. Ты сам знаешь, как он дрался на Неве со шведом, дрался за честь Новгорода, и теперь он отстаивал честь Новгорода же, тяжко ведь вольному боярину покоряться татарве поганой. Слушай, княже, никто так не был предан тебе, как боярин Симский; отпусти же его, это для меня будет великая от тебя награда!
-- Отпустить его -- отпустить значит всех, это тоже будет не дело, -- говорил князь, -- ты сам сказал, что все одинаково виноваты, за что же я одного помилую, а другие в тюрьме будут сидеть?
-- Отпусти всех! -- тихо произнёс Солнцев.
Князь в изумлении уставился на него.
-- Что ты, Михайло, молвишь?
-- Отпусти, говорю, всех!
-- Чтоб нынче они опять бунт затеяли?
-- Не затеют они, князь, теперь ничего, увидали, что им не под силу бороться с тобой, смирились они, правду молвлю тебе.