-- За что это такое? Нешто мы им лихо какое сделали, мы их не трогаем и они нас трогать не будут!
Солнцев пожал только плечами, его разбирала досада, но ссориться не хотелось, и он направился к двери. Навстречу к нему вкатился толстый мальчуган, живой портрет боярыни, вслед за ним плелась старуха нянька. При взгляде на мальчика глаза Солнцева сверкнули, на лице появилась улыбка.
-- А, Сашутка! -- весело проговорил он.
Боярыня при виде сына вскочила с места, бросилась к нему, схватила на руки и крепко, прижимая к себе, залилась слезами.
-- Дитятко ты моё ненаглядное, -- причитала она, -- бросает нас с тобой родимый батюшка, сироты мы с тобой будем круглые, бесприютные, всякие-то нас обидят с тобой, некому будет и вступиться за нас, не будет у нас с тобой защитника.
-- Марфуша, -- заговорил Солнцев, -- да побойся ты Бога, опомнись, что говоришь-то ты, ведь не убили ещё меня, жив я, что же ты убиваешься?
-- Не убили, так убьют, сердце моё чует.
-- А убьют, так князь не оставит вас, он за вас заступится.
-- Князь не муж родимый, не отец Сашутке.
Солнцев вышел из покоя, боярыня ещё пуще залилась слезами, лаская и приголубливая сына.