Тяжело прошли два дня для Солнцева, и жаль ему было жены, и не мог он отступиться от своего долга.
Наконец настал и последний день. Боярыня не спала всю ночь. Худая, бледная, не похожая на себя вышла она к мужу. Солнцев встал рано и тотчас же принялся за сборы. День был светлый, морозный, снег яркими блестками горел на земле, на крышах, деревьях.
Сборы были кончены, пора было отправляться и в путь.
-- А Сашутка где? -- спросил Солнцев, увидя жену.
-- Спит, пойду сейчас побужу, принесу, -- проговорила боярыня, поворачиваясь к выходу.
-- Оставь, не трожь, я сам пойду к нему, пойдём вместе, -- проговорил он, взяв жену за руку.
Боярыня припала головой к плечу мужа и тихо заплакала.
-- Будет, Марфуша, будет, родная, -- говорил ласково Солнцев.
Они прошли в опочивальню; на постельке, разметавшись, сладко спал мальчуган. Солнцев остановился и долго смотрел на него, потом подошёл к божнице, вынул оттуда небольшой образ и благословил им сына.
Передав образ жене, он нагнулся к мальчику и тихо поцеловал его. Сын открыл глаза и, узнав отца, весело улыбнулся и обхватил ручонками отцовскую шею.