-- Началось! -- с ужасом произнёс боярин. -- Началось, опоздал я!
Голытьба лениво поднималась -- у всех от вчерашней попойки трещали головы, все с недоумением оглядывались красными глазами, не понимая спросонок, где они и зачем поднимают их так рано.
-- Берите остолопы, топоры, ножи -- всё, что под руку попадётся! -- кричал боярин.
Голытьба опомнилась, Всеволожский бросился на улицу, за ним двинулась и оборванная толпа.
-- Опоздал, опоздал! -- шептал в отчаянии боярин.
Между тем далеко ещё до начала набата Симский и переодетый горожанином Солнцев были готовы, ожидая первого удара колокола. Наконец он послышался. Они вышли на улицу, и когда пришли на Ярославов двор, он был чуть не полон собравшимся народом.
-- Важно, -- проговорил, усмехаясь, Симский, -- все -- наши, наша возьмёт.
Наконец набат смолк. Вскоре на помосте показался посадник и раскланялся с народом. Наступила мёртвая тишина.
-- Православные, вольные люди Великого Новгорода, -- заговорил посадник. -- Вам всем ведомо, что лютый, исконный враг наш, шведин, ворвался в наши области, жжёт наши сёла, грабит и убивает народ. По Неве и по морю Балтийскому живой души не осталось, и всё оттого, что у нас нет рати и некому наказать ворога.
-- Рать собери, все пойдём бить шведина! -- послышался чей-то одиночный голос, но никто не поддержал его.